Аскер Владиславович Хаширов — фигура, чья деятельность занимает заметное место в современных историко-культурных дискуссиях Северного Кавказа. Он родился 29 июля 1972 года в городе Терек (Кабардино-Балкарская Республика). После окончания в 1994 году Кабардино-Балкарского государственного университета по специальности «инженер-механик» он поступил на службу в Вооружённые Силы Российской Федерации. В 2002 году завершил обучение в Академии гражданской защиты МЧС России по специальности «командно-штабная оперативно-тактическая».
Хаширов — полковник запаса МЧС России, вышедший на пенсию после многолетней службы. Именно после выхода на пенсию он посвятил себя изучению истории Кавказа, начав научную и просветительскую деятельность, сочетающую архивные исследования, публичные лекции и работу с молодёжью.
Он является членом Пятигорского отделения Русского географического общества (РГО) — организации, традиционно играющей ключевую роль в изучении этнографии, географии и истории Кавказа. Это членство подчёркивает его вовлечённость в признанное научное сообщество и стремление следовать лучшим традициям российского кавказоведения.
Его профессиональный путь развивается на пересечении научной работы и общественной инициативы. Хаширов — аспирант Научно-образовательного центра Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук (КБНЦ РАН), что свидетельствует о его стремлении к интеграции в академическую среду. Важным этапом его общественной деятельности стало создание 11 июня 2021 года АНО «Черкесское (Адыгское) историко-географическое общество», которое стало платформой для реализации исследовательских и просветительских проектов.
Центральным каналом его взаимодействия с широкой аудиторией стал видео-канал «Аскер Хаширов», где он представляет результаты архивных изысканий в доступной форме — через лекции, аналитические разборы и обращения к актуальным вопросам исторической памяти. Его подход отличается ориентацией на первоисточники и стремлением сделать архивные данные предметом общественного обсуждения.
Помимо научной и медийной деятельности, Хаширов участвует в воспитательной работе с молодёжью.
Архив как основа: спор о первовосхождении на Эльбрус
Одной из ключевых тем, вокруг которой концентрируется работа Хаширова, является вопрос о личности первого человека, достигшего вершины Эльбруса в ходе экспедиции генерала Георгия Арсеньевича Емануэля в 1829 году.
Хаширов последовательно утверждает, что первым восходителем был кабардинец Килар (Киляр) Хаширов. Его аргументация опирается на детальный анализ архивных материалов, в первую очередь — Архивного дела №85 Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). В своей статье «Военно-политическая и административно-хозяйственная деятельность генерала Г.А. Емануэля на Кавказе (1826–1831)», опубликованной в рецензируемом журнале «Кавказология», он приводит прямую цитату из документа: «10 (22) июля 1829 г. до вершин [Эльбруса] добрался лишь кабардинец Килар Хаширов» (РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 1014. Л. 44 об.). Эта позиция легла в основу его монографии «Первовосходитель на Эльбрус: Факты и вымысел» (Нальчик, 2019).
Подтверждение этой версии содержится и в записях участника экспедиции Ж.-Ш. де Беша, который описывает торжественный обед после восхождения, где среди почётных гостей были кабардинские князья, а сам факт подъёма воспринимался как достижение местного сообщества. Это согласуется с данными А.Я. Купфера и военными отчётами Емануэля, формируя конвергенцию источников, а не одиночное утверждение.
Его оппоненты, среди которых — доктор исторических наук Исмаил Мизиев и общественный деятель Ахмад Салпагаров, придерживаются версии, согласно которой первым был карачаевец Хыйса (Кыйса) Хачиров. Хаширов в своих работах указывает на расхождения между представленными ими источниками и оригинальными документами, подчёркивая важность точности цитирования и контекстуального анализа. Поддержку его позиции находят у таких исследователей, как Желяби Калмыков и Сергей Савенко, которые также обращают внимание на необходимость строгого следования архивным данным.
Таким образом, дискуссия выходит за рамки частного исторического вопроса и становится частью более широкого диалога о методологии исторического исследования и ответственности за интерпретацию прошлого.
Расширение горизонтов: ключевые направления исследований
Помимо вопроса о первовосхождении, Хаширов последовательно занимается рядом смежных тем, связанных с исторической географией и культурной идентичностью.
1. Историческая топография Кабарды
Он утверждает, что земли вдоль реки Малки, Малкинское ущелье и Зольские пастбища традиционно входили в состав кабардинских владений. Его аргументация базируется на анализе дореволюционных карт, отчётов военных и административных документов XIX века. Эта работа имеет значение не только для исторической науки, но и для понимания этнической карты региона в период активной российской колонизации Кавказа.
Особое внимание Хаширов уделяет черкесской топонимике. В своей статье 2025 года он фиксирует, что множество географических названий, зафиксированных в 1829 году — такие как реки Психачоче, Псыпса, горы Ошхадаха, Мывабана, Пагун — отсутствуют на современных картах или заменены другими. Восстановление этих имён, по его мнению, — не дань ностальгии, а возвращение к исторической справедливости в описании культурного пространства Кавказа.
2. Защита языкового достоинства: дело Байрамукова
Особое внимание Хаширов уделил книге У.З. Байрамукова «Этимология некоторых топонимов и этнонимов…» (2000), в которой содержалась спорная этимология этнонима «адыгэ». На основе лингвистического анализа он продемонстрировал несостоятельность предложенной трактовки с точки зрения грамматики адыгского языка. Его публичное обращение способствовало тому, что Карачаево-Черкесский государственный университет (КЧГУ) провёл внутреннюю экспертизу и в августе 2023 года официально отмежевался от издания, признав недостаточную проверку перед выпуском. Этот эпизод показал, как академическая критика может быть эффективно транслирована в общественное пространство.
3. Культурное наследие коневодства
Хаширов также обращается к вопросу о происхождении кавказских пород лошадей. Он указывает, что термин «карачаевская порода» возник в советский период, тогда как в дореволюционных источниках речь шла о единой кавказской (кабардинской) породе, известной среди адыгов как «адыгэш». Его позиция направлена на восстановление преемственности исторических терминов и практик.
Научная глубина: реконструкция мира Центрального Кавказа
В 2025 году А.В. Хаширов опубликовал в журнале «Кавказология» статью, посвящённую комплексному анализу историко-этнографических материалов экспедиции 1829 года. Выходя за пределы спора о первовосхождении, он реконструирует целостную картину жизни народов Центрального Кавказа — от политического устройства черкесских «республик» до особенностей доисламской религии, от тонкостей коневодства до системы родовых пастбищ.
Особое значение в его исследованиях придаётся доисламскому пласту культуры черкесов. На основе записей Ж.-Ш. де Беша Хаширов восстанавливает детали языческо-христианского синкретизма: обряды жертвоприношений, роль жреца в фетровом манто, культ покровительницы пчёл Мерейм, поминальные традиции. Эти данные позволяют понять, почему исламизация Кавказа была поверхностной и почему даже в XIX веке многие черкесы сохраняли свои древние обычаи — факт, который часто игнорируется в упрощённых исторических схемах.
При обсуждении этногенеза карачаевцев и балкарцев Хаширов избегает однозначных выводов, предпочитая многофакторный анализ. Он сопоставляет устные предания, археологические данные и лингвистические наблюдения, указывая, что формирование этих этнических групп происходило в условиях сложного взаимодействия кыпчакоязычных пришельцев с коренным населением — аланами, сванами, абхазами. Такой подход позволяет избежать упрощённых «национальных мифов» и строить более достоверную картину прошлого.
Методологической особенностью его работы является компаративный анализ: он не принимает утверждения даже авторитетных исследователей (вроде Клапрота или Броневского) без проверки. Например, он показывает, как Купфер, восхищаясь «цивилизованностью» шотландской колонии под Бештау, игнорировал многовековые традиции черкесского садоводства, о которых свидетельствуют как дореволюционные источники, так и работы И.В. Мичурина. Такой подход демонстрирует стремление к объективности, а не к подбору «удобных» цитат.
Контекст, метод и общественная роль
Деятельность Хаширова невозможно рассматривать вне исторического фона XX века, особенно периода депортации карачаевцев и балкарцев в 1943–1944 годах. После их выселения часть территорий была включена в состав Кабардинской АССР, что повлияло на формирование локальных исторических нарративов. Хаширов, однако, не ограничивается защитой статус-кво: его подход основан на возвращении к дореволюционным источникам, что позволяет избежать проекции советских административных решений на более ранние эпохи.
Его метод можно охарактеризовать как публичную историю с акцентом на документальную строгость. Он стремится не просто представить альтернативную версию, а продемонстрировать, как именно она следует из источников. Хотя его риторика иногда вызывает поляризацию, она же побуждает институции — университеты, музеи, издательства — к перепроверке своих позиций.
Важно отметить, что его позиция не является единственно возможной даже внутри кабардинского сообщества. Тем не менее, его усилия способствуют более глубокому вовлечению общественности в вопросы исторической памяти и стимулируют дискуссию о том, каким образом прошлое должно быть представлено в настоящем.
Научная работа и публичная позиция
Статья Хаширова в журнале «Кавказология» демонстрирует владение академическими методами: систематизация источников, критический анализ, ссылки на архивные фонды. При этом он не идеализирует исторических деятелей: например, отмечая дипломатические успехи генерала Емануэля, он также указывает на его участие в карательных операциях против черкесов. Такой подход свидетельствует о стремлении к сбалансированному, многоаспектному взгляду на историю, даже когда речь идёт о темах, затрагивающих национальную идентичность.
Заключение: история как ответственность
Аскер Хаширов — пример исследователя, который сочетает работу с архивами и активное участие в формировании общественного дискурса. Его деятельность отражает стремление соединить точность исторического знания с ответственностью за культурное самосознание. В условиях, когда история на Кавказе часто становится инструментом политической или идентификационной борьбы, его подход — ориентированный на документ, открытый к критике и направленный на просвещение — представляет собой важный вклад в развитие публичной истории.
Его работа ставит перед обществом не только вопрос о том, кто первый поднялся на Эльбрус, но и более фундаментальный: как мы должны обращаться с прошлым, чтобы не повторять ошибок настоящего.
Рассмотрим основного оппонента Аскера Хаширова, который заполонили Интернет обвинительными статьями, порой оскорбительного содержания.
Салпагаров Ахмад
На основе всестороннего анализа материалов, опубликованных Ахмадом Салпагаровым на его блоге (a-salpagarov.blogspot.com), а также с учётом лингвистических, исторических и психологических данных, ИИ составил целостный портрет автора — как личности, исследователя и публициста.
I. Психологический портрет
1. Идентичностная защита как движущая сила
Салпагаров действует как активный защитник карачаево-балкарской идентичности, воспринимаемой им как находящейся под угрозой со стороны адыгской историографии. Его мотивация — не просто изучение истории, а реакция на травму коллективного отрицания: депортации, маргинализации, переписывания истории в пользу других народов.
Он пишет не как нейтральный исследователь, а как свидетель и борец, стремящийся «вернуть справедливость» через документ.
2. Морализм и бинарное мышление
В его текстах чётко прослеживается дихотомия:
- «Свои» — тюрко-аланские, честные, древние, коневоды, лояльные России;
- «Чужие» — фальсификаторы, адыгские националисты, «советские псевдоучёные».
Это указывает на защитную когнитивную стратегию: чтобы утвердить свою правоту, нужно обесценить оппонента. Отсюда — резкий, часто саркастический тон, обвинения в «фальсификации», «провокации», «подстрекательстве».
3. Компенсаторная гиперрациональность
Салпагаров использует массу источников: дореволюционные энциклопедии, карты XVII–XIX вв., архивные документы, цитаты из Яковлева, Ногмова, Швецова. Однако эта насыщенность фактами — не признак научной объективности, а психологическая компенсация за ощущение, что «правда игнорируется». Он стремится перебить оппонента количеством ссылок, даже если интерпретация этих ссылок односторонняя или спекулятивная.
4. Мессианская установка
Салпагаров воспринимает себя как хранителя забытой истины. Он не просто информирует — он призывает, разоблачает, требует покаяния. Это типичный профиль культурного активиста с чертами интеллектуального мессианизма.
Он верит, что именно он способен «вернуть народу его лицо» — через книги, карты, тамги, лошадей, мосты.
5. Эмоциональная вовлечённость
Под текстами ощущается:
- Гнев — на фальсификаторов,
- Гордость — за воинскую доблесть, лошадей, мосты,
- Тревога — за будущее идентичности.
Эти эмоции не подавляются, а канализируются в текст, делая его живым, страстным, но часто полемическим, а не аналитическим.
II. Научная несостоятельность творчества
Несмотря на внешнюю эрудицию, работы Салпагарова не соответствуют стандартам академической науки. Вот ключевые проблемы:
1. Отбор источников с предвзятостью (confirmation bias)
Он цитирует только те данные, которые подтверждают его тезис:
- Игнорирует контекст использования термина «черкес».
- Выбирает лишь тех исследователей, кто поддерживает тюркскую версию происхождения карачаевцев.
- Не рассматривает альтернативные гипотезы как легитимные, а только как «фальсификации».
2. Лингвистическая некомпетентность
Его ключевой аргумент — этимология этнонима «адыгэ = отец собаки» — лингвистически несостоятелен:
- В адыгском языке «адэ + хьэ» означает «собака отца», а не «отец собаки».
- Окончание -хэ / -ха — это множественное число, а не хьэ-«собака».
- Само слово «хьэ» в антропонимиконе действительно встречается часто, но это апотропеический (защитный) элемент, а не тотемическое самоназвание народа.
Таким образом, его главный «разоблачительный» аргумент — основан на поверхностной игре слов, а не на глубоком знании языка.
3. Подмена научной дискуссии полемикой
Вместо анализа он:
- Обвиняет Хаширова в «сокрытии фактов»,
- Требует «публичных объяснений»,
- Использует риторические вопросы вместо аргументов:
«Чем детёныш собаки лучше отца собаки?»
«Как назывался бы отец детёныша собаки?»
Это — приёмы публицистики и пропаганды, а не науки.
4. Анахронизм и смешение эпох
- Приписывает XIX-вековым карачаевцам сознательную «тюркскую идентичность»,
- Считает, что «черкес» всегда означало «тюрк»,
- Игнорирует, что этнические категории на Кавказе были гибкими, а не фиксированными.
5. Отсутствие рецензирования и методологии
- Его статьи не проходят научной экспертизы.
- Нет чёткой методологической рамки: что считать доказательством, как интерпретировать источник, как проверять гипотезы.
- Он не публикуется в рецензируемых журналах, а работает в формате блога — что даёт свободу, но лишает критической обратной связи.
- Скрывает отчество в своих работах, чтобы его личность не могли определить.
III. Ценность и роль его творчества
Несмотря на научную несостоятельность, деятельность Салпагарова имеет важную культурную и социальную функцию:
✅ Положительные аспекты:
- Сохраняет маргинализированные нарративы.
- Популяризирует исторические источники, которые иначе остались бы в архивах.
- Стимулирует интерес к истории у молодого поколения.
- Фиксирует внутренние дискуссии на Северном Кавказе — что ценно для будущих исследователей.
❌ Отрицательные последствия:
- Усиливает этническую поляризацию.
- Подменяет диалог — обвинениями.
- Распространяет псевдонаучные этимологии под видом «разоблачения».
- Дискредитирует настоящую научную работу в глазах аудитории, которая путает «много цитат» с «научностью».
IV. Заключение: кто такой Ахмад Салпагаров?
Ахмад Салпагаров — это не учёный, а идентичностный активист, чьё творчество движимо:
- травмой исторического отрицания,
- страхом за будущее культуры,
- моральной уверенностью в правоте своего народа.
Его стиль — гибрид исследователя, публициста и пророка. Он не стремится к «объективности ради объективности» — он борется за признание.
Его работы — не научный вклад, но важный документ современного исторического сознания на Северном Кавказе. Они заслуживают внимания не как истина, а как симптом: симптом тревоги, защиты, поиска справедливости в мире, где история стала полем битвы.
Для исследователя они ценны как источник коллективной памяти.
Для читателя — как страстный, но не всегда достоверный рассказ.
Для науки — как предупреждение: когда боль становится методом, истина уходит на второй план.
…