Об адыго-абазинском населении Пятигорья в период Кавказской войны

Одной из особенностей развития отечественной исторической науки на современном этапе является повышенный интерес к дискуссионным военно-политическим аспектам истории включения Северного Кавказа в состав Российской империи, истории развития национальных отношений в условиях сильного инокультурного давления1. Этот интерес обусловлен и сложностью нынешней этнополитической ситуации в Кавказском регионе.

В настоящей работе рассматривается изменение этнического и конфессионального состава населения региона Пятигорья2 или Кавказских Минеральных Вод на протяжении последней четверти XVIII — начала XX в., анализируются причины и последствия этих процессов. Комплексный подход к изучению исторических памятников XVIII-XIX вв., дополненный данными этнологии, топонимики, некрополистики и отчасти — археологии, позволяет более полно воссоздать картину исторических событий далекого прошлого3.

Население Пятигорья издревле было многонациональным. В XV- XVIII вв. соседями пятигорских адыгов были равнинные абазины (тапанта) и ногайцы4. Однако основным населением Пятигорья вплоть до начала XIX в. следует считать кабардинцев. Территория региона наряду с частью Верхнего Прикубанья являлась западной частью Большой Кабарды. В XVIII-XIX вв. западные территории Кабарды местным населением воспринимались как Атажукей — владения князей Атажукиных (Хьэт1охъущокъуэ)5. Северной границей своих владений кабардинские князья считали р. Томузловку6, западной — долину Большой Лабы7. В XV — середине XVIII в. Кабарда являлась крупнейшим феодальным социумом Северного Кавказа и активнейшим участником регионального исторического процесса8.

В кабардинских преданиях и легендах наибольшая вершина Пятигорья — гора Бештау (по-кабардински 1уащхьитху или более позднее Бещто) — выступает как главная гора, известная кабардинцам. С ней связано предание о гибели нарта Сосруко и князя Лавристана9.

В истории кабардинского этноса XV-XIX вв. можно выделить два крупных этапа: старокабардинский, или языческий и кабардинский, или исламский. Первому периоду соответствует старокабардинская археологическая культура XV-XVII вв. Памятники ее в районе Пятигорья представлены многочисленными курганными группами в верховьях Кумы и в долине Подкумка. Сочетание курганного и бескурганного обряда, вероятно, связано со сложным (адыго-абазинским) этническим составом населения Пятигорья. Бескурганный обряд в ряде случаев, возможно, отражает поздний этап функционирования старокабардинских некрополей и постепенный переход местного населения к исламским ритуальным традициям10. Археологические и исторические данные позволяют выявить относительно широкое использование курганного обряда погребения в XVIII стол.11 и эпизодическое бытование этого обряда до 30-х гг. XIX в.12 Общее число сохранившихся и утраченных старокабардинских курганных могильников на сегодняшний день составляет 55. Значительное количество учтенных в Пятигорье курганных групп XV-XVII вв., а также их высокая здесь концентрация13, вполне сопоставимая с районом центральной части Кабарды14, позволяют объяснить, почему одним из самых распространенных адыгских этнонимов XVI- XVII вв. был черкасы пятигорские15.

С XVII стол. с усилением влияния Крымского ханства в Центральном Предкавказье16 укрепляются и позиции ислама17. Уже в XVIII в. значительная часть населения Кабарды исповедовала эту религию. На смену языческим курганным некрополям пришли мусульманские кладбища. Относительно Пятигорья известный кавказовед Н.Г. Волкова отмечала, что крымская экспансия в первой половине XVIII стол. привела к отсутствию стабильного местного населения в изучаемом регионе18. Однако долина Под- кумка и другие части Пятигорья продолжает восприниматься кабадинцами и абазинами как земля предков.

В своих заметках путешественник П.С. Паллас, посетивший этот район в конце XVIII стол., пишет: «Дорога простиралась на юг вдоль берега Подкумка у подножия гор. Здесь мы видели несколько могил абазин и черкесов на возвышенностях вдоль долины: все они были из камня, сложенного в виде полого куба, и все они имели на каждом из углов широкие столбы, увенчанные изображением человеческой головы»19.

Л.И. Лавров опубликовал рисунки двух мавзолеев, зафиксированных в 20-х гг. XIX в. архитектором Джузеппе Бернардацци, хранившиеся в архиве известного ученого П.И. Кеппена. Эти каменные постройки, находившиеся ранее в долине Подкумка между современными Ессентуками и Кисловодском, вполне аналогичны адыгским и абазинским намогильным памятникам, описанным П.С. Палласом. Судя по арабским надписям здесь были погребены Анзор Махуков (в надписи фамилия искажена — Башук) (1155 г.х. (1742-1743) и Исмаил Ашабов (1212 г.х. (1797-1798)20. Интересно, что западная часть сел. Малка в Кабарде до сих пор носит название Ашабово (Ашэбей)21.

Пятигорским краеведом М.И. Рыбенко было установлено, что расположение каменных построек, зарисованных Дж. Бернардацци, совпадает с расположением в этом районе мавзолеев XIV в.22 Это совпадение не случайно. В исламе мавзолеи часто возводились над могилами святых. Эти памятники также являются святыми местами. Обычно вокруг могил святых образуются кладбища, т.к. святой «может помочь” тем, кто находится рядом с ним, попасть в рай23. Очевидно, мусульманские святыни — мавзолеи, построенные в XIV в. в районе Пятигорья, стали ориентирами для устройства кладбища кабардинской знати в XVIII в. Наземная часть упомянутых нами мавзолеев была разобрана казаками при строительстве станицы Ессентукской после 1825 г.24

Во второй половине XVIII стол. значительная часть Предкавказья вошла в состав Российской империи. За строительством Кизляр-Моздокской линии (1763-1765) и обострением отношений с Кабардой последовали походы российских войск под командованием генерала Медема25 в более западные от Моздока районы, в т.ч. и в Пятигорье. В 1777-1780 гг. была создана Азово-Моздокская линия26 — своеобразный военный рубеж между новыми российскими территориями и коренным (преимущественно адыгским) населением предгорий. Пятигорье стало частью этой военно-казачьей линии, а позднее (1803) — и рекреационным районом (курортом Кавказские Минеральные Воды)27, что существенно изменило условия существования здесь местного (кавказского) населения.

Судя по письменным источникам, топографическим картам, устным преданиям, топонимам и археологическим данным, в Пятигорье до середины Х1Х в. сохранялось значительное по численности адыгское и абазинское население. Адыго-абазинские селения Абуков, Аджиев (Хаджи), Аликонов, Атажукин, Бабуков, Бекмурзин, Джантемиров, Джемурский, Кармов, Каррас, Кошев, Кумско-Лоовский, Махуков, Росламбек, Трамов и др. располагались в долинах Подкумка и Кумы28. В северной части района находились ногайские селения: Ильмурзино, Калмыкаев, Канглы, Найманов, Наурузов, Султановский и др.29 Общее число селений явно превышало 20. Об этих селениях (аулах) писал М.Ю. Лермонтов поэме «Измаил-бей». «Давным-давно, у чистых вод, / Где по кремням Подкумок мчится, / Где за Машуком день встает, / А за крутым Бешту садится, / Близ рубежа чужой земли / Аулы мирные цвели …»30.

К сожалению, от большей части этих селений не сохранилось даже развалин. Отдельные уцелевшие каменные надгробия с некогда обширных полей-кладбищ конца ХVШ в. — середины Х1Х в. часто являются единственным вещественным свидетельством былого пребывания в этом районе коренного населения. Следы таких кладбищ зафиксированы у селений Атажукин, Бекмурзин, Каррас, Трамов и др. (всего известно около 10 некрополей). Только на 2 кладбищах в северо-восточной части Пятигорья были найдены сохранившиеся каменные стелы-надгробия с изображением тамги в качестве эпитафии31.

Историк Н. Шабловский, писал, что раньше в северной части Пятигорья находилось большое число аулов «бештаусских ногаев», от которых в начале ХХ в. остались «кое-где под Бештау и Машуком характерные намогильные магометанские памятники — следы былых поселений». Уцелевшие жителей некогда многочисленных здесь ногайских аулов были собраны в сел. Канглы32 у слияния рек Кума и Суркуль, существующий и в наши дни близ гор. Минеральные Воды. По сведениям Дж.Н. Кокова, часть ногайцев потомки, которых проживают в ауле Канглы, ранее жили в Кабарде, в сел. Дударуково, имевшем второе название Нэгъуэй (по-кабардински — ногаец)33.

О многонациональном составе большей части старинных селений Пятигорья говорит история аула Каррас34, который располагался у восточного подножия горы Бештау по течению ручья Гремучка. Его образование связано с переселением в Пятигорье в 1787-1790 гг. абазин и ногайцев из Закубанья. В 1802 г. в Каррасе (в одной из частей этого аула) поселились миссионеры из Шотландии, интересовавшиеся жизнью местного горского и степного населения. Согласно запискам одного из колонистов, Каррас был населен татарами (ногайцами. — В.Ф.), кабардинцами и абазинами, находившимися под властью султанов (потомков рода Гиреев). Население Карраса в 1802 г. составляло более 300 человек. Исходя из описания Карраса, видно, что он состоял из нескольких частей (поселков). Здесь отдельными «кварталами» жили абазины, кабардинцы и ногайцы. Основные источники воды на-ходились в кабардинской и абазинской частях селения35.

Строительство крепостей: Георгиевской, Павловской, Марьинской, (1777), Константиногорской (1780) и Кисловодской (1803) — вызвало большое недовольство местного населения, что привело к многочисленным военным конфликтам. Еще большее недовольство вызвало начало быстрого хозяйственного освоения земель, окружающих крепости, возникновение здесь первых казачьих станиц, крестьянских сел, слобод, населенных купечеством и отставными солдатами.

Российские власти в ряде случаев пытались решить возникавшие проблемы мирным путем. Однако в основном военное начальство предпочитало умиротворять местное население карательными акциями. Причем довольно часто страдали жители мирных селений, а отряды грабителей оставались невредимыми. Так, в 1818 г. абазинский Трамов-аул36, расположенный вблизи Константиногорской крепости, «за укрывательство разбойников … был разрушен до основания … жителям оного позволено было вывести своих жен и детей»37. Вероятно, селение это вскоре было восстановлено. Дворяне Трамовы были известны как владельцы лучших на Северном Кавказе конных заводов38.

Местная российская власть была сосредоточена в руках военных, и русских, и иностранцев (преимущественно немецкого происхождения), которых интересовало прежде всего спокойствие на фактической границе (линии), достигаемое усмирением недовольных и растущей казачьей колонизацией. Борьба с частыми в то время эпидемиями приводила к прекращению перемещений и обрекала многие тысячи местных жителей на гибель от голода и болезней.

В 1804-1807 гг. адыго-абазинское и ногайское население Пятигорья значительно пострадало от эпидемий чумы, других заболеваний и военных действий39. Шотландские миссионеры еще в 1806 г. предлагали создать внутри Кавказский линии особый район — «макроколонию» — между реками Кумой и Малкой (в Пятигорье), где предполагалось расселись часть многочисленных представителей зависимых от кабардинских князей сословий. В этом случае местное население района в значительно меньшей степени пострадало бы от свирепствовавших в те времена эпидемий и голода. Однако «дело о кабардинцах, желающих быть под защитой российскою» получило отрицательное решение40.

В годы деятельности на Кавказе генерала А.П. Ермолова военное давление на Кабарду привело к ее непосредственному административному подчинению российской власти41. Во второй четверти и середине XIX в. в долинах Подкумка и Кумы были поселены нескольких станиц волгских и хоперских казаков (Кисловодская, Ессентукская, Горячеводская, Лысогорская, Боргустанская, Бекешевская, Суворовская, Александрийская)42, что коренным образом изменило этноконфессиональный состав населения района.

В 1829 г. Кавказская военная линия и часть казачьих станиц были отодвинуты на Малку. Однако отдельные адыго-абазинские селения вплоть до т.н. реформы по укрупнению аулов 1865 г. существовали в центральной части и на окраинах района КМВ.

К финалу 1820-х гг. российским властям стало ясно, что район Кавказских Минеральных Вод имеет не только военно-стратегическое, но и лечебное значение и появилась задача быстрого развития инфраструктуры курортов (Горячие, Кислые, Железные, Ессентукские Воды). Стала отчетливо видна необходимость широкого сельскохозяйственного освоения района. В годы Кавказской войны российской администрацией был сделан выбор в пользу заселения Пятигорья русскими, прежде всего военнокрестьянского сословия (казачеством, отставными солдатами), и немецкими колонистами с их европейской культурой земледелия. В результате такой политики абазинское, кабардинское и ногайское население в районе Кавказких Минеральных Вод к концу XIX в. практически исчезло.

С 1809 г. в Пятигорье (Каррас) стали переселяться немецы из Сарепты Саратовской губернии43. Вскоре были в центральной части Пятигорья у горы Машук основаны еще две немецкие колонии — Николаевская (1819) и Константиновская (1831)44. В начале ХХ в. вторым по численности этносом в Пятигорье после русских были немцы. Кабардинское и абазинское население в это время сохранилось только на окраинах Пятигорья — в верховьях Кумы (Кумско-Лоовский — современный Красный Восток) и Подкумка (Абуков — современное Первомайское близ Кисловодска), а также на границе с Кабардой (нынешний Зольский район). По сведениям Дж.Н. Кокова, адыгами и абазинами, переселившимися в Х!Х в. из Пятигорья, были основаны селения Малка (Аджиево и Трамово), Каменномостское (Кармово), Куркужин (В. и Н.) и др.45 Интенсивное переселение абазинского населения из Пятигорья в Большую Кабарду привело к практически полной ассимиляции абазин, потомки которых ныне составляют большинство населения ближайшего Зольского района Кабардино-Балкарской Республики46. Последними из Пятигорья в Кабарду на реку Золка переселились в 1904 г. абазины Абукова-аула, где основали сел. Залукокоаже (современный центр Зольского района)47.

Возникшие в конце ХVШ — начале Х!Х в. на Кавказских Минеральных Водах чисто военные поселения (Георгиевская, Константиногорская, Кисловодская крепости) после завершения Кавказской войны утратили свое прежнее значение. Вторая половина Х!Х и начало ХХ в. были временем динамичного развития местных курортов, гор. Пятигорска и их сельскохозяйственной округи. Однако история длительного противостояния не прошла бесследно. Это прежде всего коснулось Пятигорска — центра одноименного отдела Терской области. В этом городе в прошлом не было мечети, хотя всегда было население, исповедовавшее ислам. Трудно, конечно, представить себе наличие мечети в городе, где жил и был похоронен генерал-адъютант Евдокимов Н.И. (1809-1873) участник многих боевых действий Кавказской войны, награжденный всеми орденами Российской империи и возведенный в графское достоинство.

Свидетелем особых этноконфессиональных отношений в регионе является и Пятигорское городское кладбище (некрополь), возникшее в 1824 г. и имеющее сложную структуру, включающую семейные, конфессиональные и военные участки48. Господствующее положение занимает участок с погребениями католиков и лютеран. Чуть менее привилегированным является православная часть исторического кладбища. Участки с могилами армян, иудеев и мусульман расположены на периферии некрополя. Но это все кажется в прошлом, и события советского времени восстановили равенство и дружбу жителей Северного Кавказа.

Однако не все, как говорится, кануло в Лету. Кому-то выгодно поднять из руин прежнюю «славу» покорения Кавказа. Совсем недавно установлены памятники А.П. Ермолову в Минеральных Водах (2008 г.) и Пятигорске (2010 г.). Кто-то старательно вычеркивает из региональной истории не такие уж многочисленные эпизоды дружбы и добрососедства.

Приведу один пример. Известно, что курорт Железноводск появился благодаря тому, что летом 1810 г. Измаил-бей Атажукин показал столичному доктору Ф.П. Гаазу источник минеральной воды у горы Железной; 1810 г. до сих пор значится как год основания города, хотя городом Железноводск стал уже при советской власти49. На бювете источника № 1 (второе название — Лермонтовский) висела табличка с информацией о том, кем был открыт источник. В 2013 г. табличка была заменена на другую, на которой об Измаил-бее не говорится.

Таким образом, создается впечатление, что история адыго-абазинских и ногайских селений Пятигорья замалчивается и в ряде случаев искажается. Остатки этих исторических памятников или мест, где они располагались, к сожалению, никак не обозначены, и большинству современных обитателей Кавказских Минеральных Вод неизвестны.

В.А. Фоменко
(г. Нальчик)

Примечания
1. Лапин В.В. Русская армия в Кавказской войне XVIII-XIX вв. // Автореф. дисс. … д-ра ист. наук. СПб., 2008. С. 3.
2. Пятигорье (на тюркских языках — Бишдаг, Бештау) — западная часть Центрального Предкавказья — впервые упоминается как самостоятельный историко-географический район Северного Кавказа в XIV в. арабским путешественником Ибн-Батутой (Русский вестник. 1841. Т. 1. С. 464).
3. Фоменко В.А. Адыгское население Пятигорья в XV-XIX вв. // XI Дикаревские чтения. Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа. Краснодар, 2005. С. 56-64; Фоменко В.А. Поздние погребальные памятники в археологических исследованиях // Интеграция археологических и этнографических исследований: Материалы IX международного научного семинара. Нальчик-Омск. 2001. С. 131-132.
4. Егоров Н. К итогам Кисловодска // Кавказский вестник. Пятигорск, 1943. 5 января; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII — начале XX в. М., 1974. С. 65-69, 80-81, 89-91; Рунич А.П. Поселения прошлого века на КМВ // Кавказская здравница. Пятигорск, 1978. 22 сен.; Фоменко В.А. Пятигорье в XV — середине XVIII в. Пятигорск, 2002. С. 25-30, 47-51.
5. Бгажноков Б.Х. Историческая этнография и география Черкесии // Вестник Института гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН. Вып. 12. Нальчик, 2005. С. 36.
6. Потемкин Г.А. Доклад об учреждении линии от Моздока до Азова // Полное собрание законов Российской империи. СПб.; 1830. Т. XX. С. 518.
7. Бгажноков Б.Х. Указ. соч. С. 25-27.
8. Кожев З.А. Кабарда в системе этносоциальных отношений на Северном Кавказе (XVIII в.) // Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1998.
9. Маркелов Н.В. Пятигорск. Когда Бештау был не больше кочки. Ессентуки. 2008. С. 24-28.
10. Фоменко В.А. Старокабардинская культура: этапы развития и границы распространения // Народы Северного Кавказа и Россия. Нальчик, 2007. С. 5967.
11. Лунин Б.В. Курганные могильники близ города Пятигорска Терской области // Записки Северо-Кавказского краевого общества археологии, истории и этнографии. Ростов-н/Дону, 1927. Кн. 1. Вып. 2. С. 14-17.
12. Фоменко В.А. Старокабардинская культура … С. 59-67.
13. Фоменко В.А. Пятигорье … С. 8-18; Фоменко В.А. Дополнение к карте памятников археологии XV-XVII вв. района Пятигорья // Актуальные проблемы археологии и истории региона КМВ. Пятигорск, 2004. С. 53-54; Фоменко В.А. Адыгское население Пятигорья … С. 56-64.
14. Нагоев А.Х. Средневековая Кабарда. Нальчик, 2000. Рис. 1 (Вклейка между С. 32-33).
15. Алексеева Е.П. Очерки по экономике и культуре народов Черкесии в XVI-XVII вв. Черкесск, 1957. С. 31-32.
16. Мальбахов Б.К., Дзамихов К.Ф. Кабарда во взаимоотношениях России с Кавказом, Поволжьем и Крымским ханством (середина XVI — конец XVIII в.). Нальчик, 1996. С. 220-228; См. также: Историческое обоснование притязаний крымского хана Шагин-Гирея на черкесов и абазинцев // Черкесы и другие на-роды Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II. Нальчик, 1998. Т. 2. С. 409-410.
17. Калмыков Ж.А. Ислам в истории кабардинцев // Вопросы кавказской филологии и истории. Нальчик, 2004. Вып. 4. С. 171-172.
18. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 15-16, 47-51.
19. Pallas P.-S. Bemerkungen aus einer Reise in die sudlichen Statthalter des Russischen Reichs. Leipzig, 1803. Bd. 1. Частичный перевод см.: Гориславский И.А. Он выполнил указ Екатерины II // Кавказский край. Пятигорск, 1992. № 5 (31). С. 12-13.
20. Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа на арабском, персидском и турецком языках (надписи X-XX вв.). М. 1968. Ч. II. С. 56-57, 230, 79-80, 236.
21. Коков Дж.Н. Кабардинские географические названия. Нальчик, 1966. С. 70-71.
22. Ртвеладзе Э.В. Два мавзолея золотоордынского времени из района Пятигорья // Советская археология. М., 1969. № 4. С. 262-265; Палимпсестова Т.Б., Рунич А.П. О ессентукских мавзолеях и ставке Узбек-хана // Советская археология. М., 1974. № 2. С. 230; 234. Рис. 4; С. 237.
23. Ислам. Словарь атеиста. М., 1988. С. 42, 83, 200-201.
24. Палимпсестова Т.Б., Рунич А.П. Указ. соч. С. 238.
25. Рудницкий Р.Р. Российские редуты последней трети ХVШ в. в районе Пятигорья // Актуальные проблемы археологии и истории региона Кавказских Минеральных Вод. Пятигорск, 2004. С. 30-32.
26. Гниловской В.Г. Азово-Моздокская оборонительная линия // Памятники Отечества (земля Ставропольская). М., 2000. Вып. 4. С. 42-47.
27. Кавказские Минеральные Воды: К 200-летнему юбилею. М., 2003. С. 3.
28. Фоменко В.А. Памятники степного и горского населения Пятигорья в конце XVIII — середине Х!Х в. // История Северного Кавказа с древнейших времен по настоящее время. Пятигорск, 2000. С. 244-247; Фоменко В.А. Пятигорье … С. 51-52.
29. Фоменко В.А. Археологические памятники Пятигорья и ранняя история ногайцев Предкавказья // Половецкая луна. Черкесск, 1994. С. 112-119; Ке- рейтов Р.Х. Орда пашню пахала на Куме. Минеральные Воды. 1996. С. 60-61.
30. Лермонтов М.Ю. Сочинения. М.;Л., 1955. Т. 3. С. 156.
31. Рунич А.П. Поселения прошлого века … ; Фоменко В.А. Памятники степного и горского населения … С. 244-247.
32. Шабловский Н.Н. Георгиевская старина. СПб., 1914. С. 9.
33. Коков Дж.Н. Указ. соч. С. 47.
34. Название Каррас происходит от тюркского гидронима Кара су (темная или родниковая вода). См.: Топонимика района Кавказских Минеральных Вод: Материалы региональной конференции. Пятигорск, 1999. С. 41.
35. Дневник наблюдений за природой и записки Александра Патерсона. Хранится в фондах Пятигорского краеведческого музея. № 23696 о.ф; Краснокутская Л.И. Иноземцево (1802-2002). Страницы истории. Пятигорск, 2002. С. 10, 31.
36. Абазины. Историко-этнографический очерк. Черкесск. 1989. С. 31.
37. Ермолов А.П. Записки (1798-1826). М., 1991. С. 311.
38. Klaproth von, J. Reise in den Kaukasus und nach Georgien, unternommen in den Jahren 1807 und 1808. 3 Bande, Halle und Berlin, 1812. Bd. 1. S. 451.
39. Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис, 1868. Т. II. С. 924; Туганов Р.У. Шариатское движение в Кабарде против царизма в 17991807 гг. // Живая старина. Нальчик, 1991. № 1. С. 8-19.
40. Российский государственный исторический архив. Ф. 383. О. 29. Д. 280. Дело о кабардинцах, желающих быть под защитой Российскою (16 августа 1806 — март 1807 г.).
41. Думанов Х.М. Вдали от Родины. Нальчик, 1994. С. 10.
42. Край наш Ставрополье. Ставрополь, 1999. С. 83-84.
43. Краснокутская Л.И. Шотландская миссия на Северном Кавказе. Пятигорск-М., 2005. С. 10, 54.
44. Чекменев С.А. Иностранные поселения на Ставрополье в конце XVIII и первой половине XIX в. // Материалы по изучению Ставропольского края. Ставрополь, 1971. Вып. 12-13. С. 243-253.
45. Коков Дж.Н. Указ. соч. С. 56, 68, 71.
46. Кожев З.А. Абазины в Кабарде // Литературная Кабардино-Балкария. Нальчик, 1997. № 3. С. 108-116.
47. Коков Дж.Н. Указ. соч. С. 50.
48. Фоменко В.А. Пятигорский некрополь // Провинциальный город в XVIII-XXI вв. История, экономика, культура. Кизляр, 2008. С. 158-166.
49. Лозовенко А.З., Коваленко В.И. Железноводск. Исторический очерк. Ставрополь, 1990. С. 8-11.

Если интересно, посмотрите также:

  • История образования аула Ашабовых (с. Малка)История образования аула Ашабовых (с. Малка) В истории Кабарды известен дворянский род Ашабовых (Ачабовых) абхазо-абазинского происхождения, представитель которого Миншак Ашабов был знаменитым героем Канжальской битвы 1708 г. под […]
  • О местожительстве и потомках Ш. Б. НогмоваО местожительстве и потомках Ш. Б. Ногмова Все существует во времени и пространстве. Существование кабардинских аулов и селений без связи со временем и местами топографии тов. Турчанинова Г. привело к печальной путанице и искажению […]
  • Долг Ерустана НогмоваДолг Ерустана Ногмова У многих людей, в силу складывающихся жизненных обстоятельств, возникает необходимость обращаться в кредитно-финансовые учреждения за предоставлением ссуд, кредитов, займов на текущие, […]
  • Род Жерештиевых в КарачаеРод Жерештиевых в Карачае Жерештиевы (по карачаево-балкарски «Джараштылары», по кабардински «Жэрэшты»). Данная фамилия занимает определенное место в этнокультурных связях карачаево-балкарцев с адыгами. История […]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

68 − 63 =