За последние годы в республике изданы десятки книг, на страницах которых история Кабардино-Балкарии преподносится крайне субъективно, а то и просто безграмотно. Особенно искажается история населенных пунктов, конкретных фамилий и личностей. В этих изданиях налицо отсутствие аналитического подхода к архивным материалам и другим источникам, зато апломба и самолюбования их авторам не занимать. Кстати, серьезные исследования такие авторы-дилетанты встречают в штыки. Наибольшее неприятие у них вызывает феодальный период. Им почему-то кажется похвальным, престижным иметь в числе своих предков князей или уорков (дворян), чем крестьян, рабочих. При этом не задумываются над тем, что именно трудовой люд мог служить примером для большинства выходцев из знати, лишь очень немногие из которых болели за судьбу народа и своей деятельностью заслужили лестную оценку потомков. Светскость в крестьянстве выше холопства аристократии. Указанные издания не выдерживают серьезной критики, и они не заслужили бы внимания, если бы не одно важное обстоятельство - они могут сформировать (и формируют!) у массового читателя неверное представление о нашей истории и тем самым отрицательно повлиять на общественное сознание.

В связи с этим давно хотелось высказать некоторые соображения. Поводом послужила изданная недавно в Пятигорске Рекламно-информационным агентством книга, точнее, подшивка эклектически сколоченных архивных материалов и другой информации под названием «Шериевы в истории народа». Род Шериевых в прошлом и настоящем представлен замечательными именами чуть ли не во всех сферах общественно-экономической, научной, культурной жизни республики и, бесспорно, достоин всестороннего и глубокого исследования. Решена ли эта проблема оказанным изданием? Сразу ответим: нет.

Аналогичные сборники архивных и полевых материалов относятся к разряду археографических и не имеют авторов. Имена же составителей указываются на титульном листе, и вынесенное на обложку имя А.К. Шериев при желании может быть опротестовано. Это во-первых. Во-вторых, справочный аппарат не соответствует существующим в научной среде правилам, и потому рядовому читателю сложно разобраться в том, где авторский текст, а где-обильно и часто без особого повода цитируемый литературный источник. Эти недостатки и многие другие погрешности можно было устранить, если бы у издания был соответствующий редактор. В публикации много документов, вызывающих, мягко говоря, недоумение и свидетельствующих о некомпетентности автора.

Обратимся к некоторым примерам.
Касаясь родословной фамилии, он ссылается на фольклорную запись Талиба Кашежева «Крымцы в Кабарде», которую А.К. Шериев «обогатил» домыслами, попутно назвав ее статьей, не делая различия между двумя этими столь несхожими источниками. У Кашежева, в частности, записано: «На речке Мазеха, правом притоке Малки, стоял аул Кармов... У братьев Кармовых (Кануко и Кандохо - С.Б.) был крестьянин по имени Бей, который, как говорят, был до того силен, что, отправляясь в лес, вырубал ступицы, ободья колес и все деревянные принадлежности арбы, привязывал к большому брусу и нес все это на своих плечах...». Этот текст Шериев преподносит так: «На речке Мазеха (верховье Малки), правом притоке реки Малка, стоял аул Кармов. В этом ауле жил и работал кабардинец по имени Бей, который был до того силен... (далее по Кашежеву). Как видно, Кашежев фиксирует сословное положение Бея - он был крестьянином Кармовых. Просветитель, будучи одним из потомков Бея, и не пытался скрыть этого факта, по-видимому, гордясь своим происхождением так же, как и Есенин, сообщавший цивилизованному миру: «У меня отец - крестьянин, ну а я - крестьянский сын». Заметим также, что у Кашежева о силе Бея сказано: «как говорят», а у Щериева нет такой оговорки, чем искажается суть предания.

Относительно этимологии имени Шэру.
В предании «Крымцы в Кабарде» отмечено: «У этого Бея были два сына: Кашеж и Шеру: от первого пошли Кашежевы, а от второго Шеруовы». В данном конкретном случае фамилия Шеруов, как это зафиксировано и в посемейном списке жителей аула Кармова за 1886 год, образовано посредством словообразующего -ов-, что означает сын Шэру, и ни о каком меткостреле Шэрыуэ, как пытается А.К. Шериев уверить читателя, здесь и в помине речи не было и быть не может, кроме более поздней народной этимологии.

Другой момент.
В издании приводится документ, адресованный окружным начальством приставу четвертого участка от 19 февраля 1872 года: «Прошу Вас выслать в сей суд на 8 число апреля месяца сего года жителей селения Кармова Шу Кармова временнообязанных его Гулу и Умара Шериевых для разбора о неуплате последними первому выкупа 230 рублей». Этот документ А.К. Шериев комментирует так (сохраняем стиль изложения, орфографию и пунктуацию): «Из этих переписок становится ясным, что Шериев Умар женился на дочери Шу Кармова без предварительного согласования (то есть, Умар украл невесту), а отец невесты подал в суд из-за выкупа. Теперь, если рассмотреть родословия унтер-офицера-урядника Зумея Шериева, получается так: у Зумея отец Мацу, у Мацу отец Касей, Касея отец Умар, Умара отец Карамурза. По прямой линии Умар является прадедом Зумея. А значит дочь поручика Шу Кармова, Зумею доводится прапрабабушкой». Поразителен уровень понимания сути документа его комментатором. В нем даже нет намека на существование родственных уз между Шериевыми и Шу Кармовым. Речь идет о другом, более прозаическом. Временнообязанными назывались бывшие крепостные крестьяне, освобожденные своими владельцами, но не сумевшие в период отмены крепостного права - 1866-1867 годы - внести выкуп, т.е. плату за свое освобождение. Они были обязаны в течение определенного времени, отсюда и понятие «временнообязанные», заработать требуемую сумму - в данном случае 230 рублей - и отдать ее Шу Кармову. Даже следуя искаженной логике Шериева об умыкании, ясно только одно: он ошибочно трактует документ. В нем не указано кто совершил «кражу»: Гула или Умар, а он приписывает этот поступок Умару.

В рассматриваемое издание вошли многочисленные документы и материалы, содержание которых без ущерба для упоминаемых в них носителях фамилии можно было изложить в двух-трех предложениях и включить в него десятки заслуженных, о которых или вовсе ничего не сказано, или упоминается вскользь. Однако, если материальные средства позволяют, подобные сборники могут быть изданы чуть ли не ежемесячно - благо в архивных фондах в стране и за рубежом недостатка нет. Обо всех изъянах издания в одной статье не скажешь, да и необходимости в этом нет. Но следует выделить главное - склонность А.К. Шериева, как указано выше, к выхолащиванию содержания архивных материалов. Он силится сблизить своих предков с фамилиями, получившими в прошлом некоторую известность принадлежностью к знати. Жены Астемира и Али Шериевых - Селимхан и Мазаго - объявлены выходцами из старейшего кабардинского княжеского рода Мударовых. При этом нет никаких ссылок на источники. И это понятно. Задолго до рождения братьев Шериевых, к 20-м годам XIX века, княжеский род Мударовых пресекся по мужской линии. Нелишне в связи с этим отметить также, что еще в 1863 году князь Александр Мисостов, касаясь женской линии этой фамилии, писал: «Отцы наши родились от двух родных сестер, дочерей Мударовых». Разумеется, могли быть и однофамильцы Мударовы, но это уже другая фамилия. Внук печально известного в народе генерал-майора Фицы Абдрахманова Хабиж Хажбекирович в 1904 году подал иск на односельчанина Хизира Щериева. Он просил Нальчикский горский суд взыскать с ответчика 75 рублей - стоимость уздечки. Дней через двадцать Абдрахманов дал подписку Шериеву о том, что иск, поданный им суду на указанную сумму, он прекращает. Из этого факта делается вывод: «Хабиж предъявленный иск сам же и прекратил, так как они пришли к взаимному соглашению, значит, отнеслись друг к другу с доверием». В благодарность за кажущийся добрый поступок Абдрахманова Шериев включает в свой сборник несколько страниц о нем из книги, историка О.Л. Опрышко. И напрасно. Приходится заметить, что иск прекращен Абдрахмановым ввиду того, что он был удовлетворен ответчиком Хизиром Шериевым - не иначе.

А. Шериев, как сказано выше, не будучи человеком науки, не указывает на предшественников и конкретно какими исследовательскими работами он пользовался, широко цитируя их, в том числе и наши, допуская тем самым плагиат в скрытой форме. Однако в одном случае ему пришлось сделать исключение. Он приводит такой факт: «С.Н. Бейтуганов в своей книге «Кабардинские фамилии: истоки и судьбы» пишет: «В период отмены крепостного права многие жители с. Кармово присвоили себе фамилию Шериев. Исходя из данных посемейного списка за 1886 год и рассказов старожилов установлено 10 Шериевых однофамильцев». И далее: «Ни о каком родовом предании и рассказов у Бейтуганова не было и быть не могло (так в тексте - С.Б.), а то, что он заявляет, что многие жители с. Кармово присвоили себе фамилию Шериев, есть настоящая фальсификация».

Относительно другой ветви фамилии нам оказана и такая «честь»: «По описанию С.Н. Бейтуганова, Магомет Огурлиевич и его дети присвоили себе фамилию Шериев после отмены крепостного права, что не соответствует действительности, наоборот, такое утверждение есть бред настоящий». Известно, но далеко не всем, что просто слова, кем бы и в какой форме ни были сказаны, не могут быть сильным аргументом. Прежде всего подчеркнем: мы ничего от себя не заявляли и ничего не описывали, а просто зафиксировали, как это отмечено в нашей книге, существующие предания со слов уважаемых, ныне, увы, уже покойных носителей самой фамилии: Мухаба Шериева, Валерия Хабасовича Шериева, кандидата наук Бейтугановой (Шериевой) Мазато Шахмурзовны, очень информированной и добросовестной женщины Куцы Куваждоковой (Ногмовой), других информаторов. И наш критикан широко цитирует предания, достоверность которых не внушает большего доверия, чем те, которые отмечены нами, так что «бред» и «фальсификация» и на них распространяются в одинаковой степени. Фольклор везде фольклор, то есть народное творчество. В нем неизбежны различные толкования одного и того же явления, события. Известный фольклорист Л.Г. Лопатинский, имея в виду предание «Крымцы в Кабарде», писал: «Народная фантазия, завладев каким-нибудь историческим фактом, разукрасила его по-своему, прибавив некоторые детали...». Он же в другом месте: «Неустойчивость собственных имен в народных сказаниях составляет весьма заметную черту». В связи с этими бесспорными выводами кто может поручиться, что одной из этих «деталей» не мог быть Бей, который объявлен А.К. Шериевым «настоящим национальным героем»? Не потому ли, что после победы над ханским богатырем он, поддавшись уговорам дочери Кармовых, спас жизнь крымского хана, ее мужа, тем самым ослушавшись князя Кургоко Атажукина, повелевавшего в самый канун большого сражения против войск крымского ханства умертвить всех врагов народа, ночевавших в домах кабардинцев. Кстати, за этот случай Кармовы, по преданию, были прозваны робкими. Вместе с тем следует указать, что события, отмеченные в предании «Крымцы в Кабарде», упоминаются и у Ногмова: «Канжольская битва, князь Кургоко Атажукин». Но у него «ни одного неприятеля не осталось в живых». Ставится вопрос: где правда? Нет ответа.

Касаясь истории фамилий вообще, следует подчеркнуть: родовые имена возникли сравнительно недавно. В прошлом они не имели такого значения которое им придается в наше время. Царь Иван Грозный, например, не имел фамилии. Она отсутствовала и у его тестя Темрюка. В документах XVI века этот князь известен как Темрюк сын Идаров. Впоследствии слово «сын» вышло из употребления в подобных случаях иосталось краткое отчество-фамилия, с прибавлением к имени окончания -ов. Кабардинцы, как и другие народы, гораздо большее значение придавали знанию своих предков до седьмого колена и дальше. Даже уже имея фамилию, они нередко назывались по имени отцов и дедов. В 60-70-х годах XIX века и вплоть до первой четверти XX века, когда фамилии распространились на все слои населения, родственники по крови брали себе в качестве фамилии имя наиболее известного дальнего предка (пращура) или этноним, к которому они принадлежали. Шериевы не могли быть исключением. Ничего другого в зафиксированных нами преданиях не содержится, и объявлять их фальсификациями или бредом значит признать таковыми все то, что не без гонора процитировано и А. Шериевым. В частности, трудно себе представить более беспочвенное, чем приводимое им предание, согласно которому «с высоты Дженала рассмотрели они (Гуко, Гукепшоко и их дети - С.Б.) новый аул и определили, где остановиться... Хозяином дома около пустого места оказался ротмистр Кезильбек Кармов. Он с большим удовольствием принял их...». Для несведущего в истории адыгских поселений укажем, что крестьяне по обычному праву были обязаны селиться рядом с их владельцами.

А. Шериев, похоже, не совсем понял суть происходящих в постсоветский период перемен и называет их «дикой демократической революцией». В некотором смысле здесь с ним можно согласиться: в советское время выход подобного издания был бы невозможен.