В начале этого года мне позвонила женщина, назову ее Н. Выразив запоздалое соболезнование по поводу гибели моего сына, она объяснила причину своего звонка: статья "Повторение пройденного" в последнем номере «Северного Кавказа». Если точнее, та ее часть, в которой говорится о выдаче тел боевиков, напавших на мирный Нальчик.

Женщина явно волновалась, и поначалу я воспринял ее звонок как несогласие с позицией газеты, которая постоянно, как выразилась Н., говорит о том, что тела выдавать не следует.

Я попытался объяснить Н., что "Северный Кавказ" и лично ее главный редактор никогда, ни единым словом не говорили так, что мы по-человечески всегда были за выдачу тел, но существует закон о терроризме, который нельзя игнорировать.

Однако разговор неожиданно перешел в другое русло. Не ручаюсь за абсолютную точность, но женщина сказала следующее:
– У меня в семье, да и во всем нашем роду нет ни одного боевика, но я говорю о соседском мальчике Анзоре, который вырос у нас на глазах. Он был умным, красивым, трудолюбивым. Анзорик сам, своими руками выстроил себе дом. И он не мог стать тем, кого сегодня называют бандитами. Его обманули. А теперь и тело его не хотят отдавать. Он не виноват, Анзорик, красивый, умный мальчик, не виноват! Я понимаю, у вас сына убили, вы очень переживаете, но Анзорик не виноват...
– А кто же тогда виноват? – дождавшись паузы, сумел спросить я.
– Все вокруг. Все виноваты, все… – сквозь слезы ответила моя собеседница.

…Все дни после 13 октября 2005 года я стараюсь заставить себя забыть о чудовищной трагедии, вошедшей в мой дом: мы с женой заставили внушить себе, что сын жив, находится, как это было обычно, в командировке, где-то в Чечне. Но не получается. Мне все время напоминают о его смерти. Вот и эта женщина со своим звонком...

Чего она хотела от меня, старающегося обмануть себя или хотя бы приглушить, спрятать от самого себя свое горе? Чтобы я утешил ее, признал невиновность ее любимого соседа Анзорика? А может, и это скорее всего, хотела укорить меня в том, что, публикуя в газете "Северный Кавказ" статьи о ваххабитах, их злодеяниях, я руководствуюсь не справедливостью, а местью охваченного горем отца?

Женская логика не всегда объяснима. Но порой женщины своей откровенностью выдают не только тайные мысли определенной части общества, но и заставляют тебя выпустить из глубин души сокровенное, придавленное яростным нежеланием признать давно понятую, а оттого ненавистную, собственную вину в том, что случилось в твоей семье.

Я вдруг понял, что из уст этой женщины прозвучала чудовищная Правда, которую пытался скрыть от себя. Все мы были виноваты в случившемся, все…

«Анзорик был славный, умный мальчик...» Двое таких «анзориков» ворвались в один из кабинетов 3-го райотдела милиции Нальчика, где на свое несчастье оказалась лейтенант юстиции Элина Шикова. Увидев женщину в форме, спросили: «Кабардинка?». Потом один бросил другому: «Убей ее…»

Молодая женщина стала умолять «красивых умных анзориков» не делать этого: «У меня трехлетняя дочь!». Потом, вглядевшись в одного из бандитов, воскликнула: «Мы ведь с тобой из одного села, твой отец рядом с моим живет». Не помогло. Расстреляли безоружную мать, оставив сиротой ребенка…

В начале одной из центральных улиц Нальчика появились боевики. Женщине, вышедшей из двора собственного дома, крикнули: «Беги, спасайся!». Она не поверила, что в нее, безоружного человека, женщину могут выстрелить. Срезали одной очередью, просто так, на всякий случай…

«Красивые, умные анзорики» и своих сподвижников не жалели.

Вот выдержки из протокола допроса свидетеля, продавщицы коммерческого ларька, расположенного на углу улиц Ногмова и Пачева, прямо напротив здания "Центра-Т":
«13. 10. 2005 года я находилась в ларьке... Около 09.10 вдруг началась стрельба. В этот момент у ларька стоял сотрудник СОБР. Покупал сигареты, на моих глазах его прострелили, упал на холодильник и следом на землю, при этом он крикнул: «Вызывайте СОБР!». Как я увидела, он скончался на месте. Как его звали, не знаю. Я решила выйти через заднюю дверь, открыв ее, увидела, что на земле за забором на территории школы справа лежат трое боевиков, слева двое, были в гражданской одежде, на руках имелись оранжевые повязки. Описать могу двоих, которые лежали рядом, один с короткой стрижкой, большое лицо, легкая щетина на лице, второй невысокого роста, темный, худощавый. Я помню, что он был ранен, куда – не видела, он плакал и кричал... Второй, тот что с большим лицом, его успокаивал, но тот не успокаивался. Уточняю, этого я не видела, но слышала через дверь. Потом я услышала фразу: "Я тебя сейчас успокою, тебе будет легко". Далее фраза "Аллаху акбар" – и одиночный выстрел из пистолета. Я поняла, что он убил раненого, после стал петь молитву. Говорили только на русском языке. Помню, что у них были рации, они переговаривались, они ждали команды, сигнала…»

Мерзавцы, нелюди, трусы? Да, все слова уместны. И не только в адрес тех, кто принял сильнодействующие психотропные препараты («Дали стакан меда, и я пришел в себя у «Центра-Т» с автоматом в руках», – показывал один из нападавших), чтобы, стреляя по своим соотечественникам, скрыть дрожь в коленках. Но больше в адрес тех, кто вывел на убой этих бандитов на улицы Нальчика, а сам скрылся из города.

Однако, разве мы с вами, дорогие мои читатели, совсем не при чем? Разве не мы с вами, не наша коллективная безответственность, позволили случиться беде? Ведь все ждали этой беды, все мы, ежедневно встречаясь, говорили друг другу: в республике должно произойти что-то страшное, непоправимое. Разгуливали по городу странные бородачи в коротких брюках, в которых мы с трудом узнавали своих соседей или одноклассников. В мечетях все чаще вспыхивали перебранки молодых «прихожан» со стариками. В бывшем кинотеатре, вдруг превращенном в молельный дом, находили экстремистскую литературу и мишени для стрельбы. Наконец, зверски убили несколько сотрудников Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, чтобы вынести десятки стволов огнестрельного оружия, после чего убийства людей стали регулярными. Милиция внезапно перешла на усиленный режим службы, то есть дежурила в своих зданиях с оружием в руках, и, провожая на работу своих сыновей, мы молили Бога, чтобы ничего с ними не случилось – не в командировке в «горячей точке», а дома, в родном, тихом Нальчике. Венцом всего стала вызывающая и зловещая молитва двух сотен ваххабитов в пойме реки Нальчик; так они демонстрировали всем, что они – особые мусульмане, они брезгуют новой, только что построенной соборной мечетью...

То есть мы ЗНАЛИ будущих убийц своих детей, братьев, матерей, сестер, отцов, соседей... Но остановить их предоставляли правоохранительным органам, чтобы потом, заливаясь слезами, повторять: «Анзорик не виноват, все виноваты, а он не виноват…»
За семь лет до 13 октября 2005 года газета «Северный Кавказ» практически непрерывно писала о новом, исторически не присущем Кабардино-Балкарии явлении – ваххабизме. Номер за номером мы рассказывали о возникающих здесь и там группировках, которые вовлекают в свою орбиту молодых людей, калечат их судьбы. К нам обращались, пусть редко, родители и родственники новоявленных «мусульман» с просьбой помочь, подсказать, что делать, если их ребенок внезапно стал чуждаться семьи, а родную мать называет «женщиной, которая меня родила»… В меру сил и возможностей газета старалась помочь, подсказать таким. Например, мы с трудом помогли родителям оторвать сына от преследующих «братьев» и увезти его за пределы страны.

Наши усилия вызывали раздражение властей, странную позицию невмешательства занимало Духовное управление мусульман КБР. Ваххабиты, глубокомысленно называя себя истинными верующими, обвиняли имамов в незнании религиозных законов, мздоимстве, практически изгоняли их из мечетей, а те и не пытались сопротивляться. Дошло до того, что газета – не власти, не государственные люди, а частная газета, в функции которой не входят подобные акции! – буквально умолила муфтия КБР Шафига Пшихачева (того самого, отец которого будет ранен ваххабитами 13 октября 2005 года) ответить на распространяемое по республике в машинописном варианте письмо «младомусульман», в котором звучала резкая, подчас беспочвенная, критика богословов Кабардино-Балкарии.

Странная получалась ситуация: власти недовольны, богословы помалкивают… Какой вывод может сделать местное общество? Правильно, газета нагнетает страхи, зарабатывает дешевую популярность. Потому, видимо, и не особенно верили «Северному Кавказу». Равнодушие читателей было нам ответом. А если кто и пытался среагировать, то лишь для того, чтобы обвинить газету все в том же – ненужном нагнетании страстей. Нас уверяли: в Кабардино-Балкарии ничего такого не может быть, наше общество испокон веков больше языческое и светское, нежели радикально мусульманское. Законы предков наших святы и прекрасно работают…

А вот не сработали законы предков. И законы государства – тоже.

Почему такое произошло? Почему общество в последние годы вообще никому и ни во что не верит, даже если это происходит буквально перед носом? А если и верит, то ничего не желает предпринимать?

Конечно, причины этого глобальны. Люди просто оказались не способны переварить такое количество абсурда и лжи, которые обрушились на страну в последние два десятилетия. Психика не справляется. Так называемая перестройка уничтожила все, во что мы верили, на что надеялись. Власть предала идеалы, которые сама же вдалбливала в наши головы. Сняла с себя всякую ответственность за происходящее в стране. Было такое ощущение, словно собственный отец взбесился и поджег дом. Или капитан потопил корабль и сбежал со всем добром, бросив на произвол судьбы нас, пассажиров. Сомкнувшись с криминалом, власть отобрала у людей накопленное, порушила и загадила все, что советское общество строило на века, отказывая себе во многом. В стране попросту произошел криминальный переворот. А одуревшим от внезапных и необъяснимых перемен людям цинично сообщили следующий факт: социализм как система не выдержал испытание временем, оказался нежизнеспособным. Это сейчас специалисты, в том числе и западные, легко доказывают обратное, это сейчас мы недоуменно спрашиваем друг у друга: как же так, социализм смог осилить разруху после гражданской войны, построить десятки тысяч мощных предприятий, институтов и университетов, воспитать своих военных и экономических гениев, победить фашизм, запустить человека в космос, ликвидировать безработицу и безграмотность, а тут… оказался нежизнеспособным? Даже иностранные спецслужбы, долгие десятилетия считавшиеся исчадием ада в сознании советских людей, сами до сих пор не могут осмыслить происшедшее. Они, конечно же, как им и положено, вели непрерывную подрывную работу, они, разумеется, старались как можно больше навредить СССР, но даже в самых радужных планах не рассматривали такого стремительного саморазрушения, которое – в результате заговора нескольких мерзавцев – устроила себе великая и могучая страна.

Что происходит с человеком после сильного шока? А после ряда шоков, следующих один за другим на протяжении нескольких лет так называемой перестройки? Апатия и потеря интереса к происходящему. Сосредоточенность только на выживании – своем и своих близких. Более сильные пытаются спастись торговлей на рынках, полукриминальными операциями, а то и просто бандитизмом и рэкетом. Слабых «подбирают» религиозные секты, братства, движения, в великом множестве плодящиеся в смутное время. В таком состоянии верить уже никому не хочется: ни власти, ни «продажной прессе». Не хочется – даже если новая власть, вроде бы устыдившись дикой анархии 90-х, внезапно начинает совершать нечто полезное (хотя бы не дает окончательно расколоться, исчезнуть с карты мира уже России), а взахлеб лгавшая пресса пытается сказать нечто важное.

В таком состоянии общество не может себя защитить, поскольку никакого общества просто нет.

Потому и стало возможным на мирных улицах Нальчика 13 октября 2005 года.

Казалось бы, урок получен. Страшный урок. Надо опомниться, посмотреть на проблему новым, непредвзятым взглядом. Ужаснуться тому, что произошло при нашем попустительстве. И что же мы видим на самом деле? И СЕГОДНЯ никто никому не верит. И СЕГОДНЯ никто ничего не желает слышать. Снова все родственники и соседи знают, что «хороший мальчик Анзорик» пошел не по той дороге, но продолжают верить: если не курит, не пьет, ходит в мечеть, то не может совершить преступление, не может взять и по чьему-то сатанинскому приказу убивать невинных людей. Словно не помнят, а может и не хотят помнить, что участники мятежа 13 октября 2005 года в Нальчике тоже не курили, не пили, тоже ходили в мечеть. Да мечети, как оказалось, бывают разные, и молятся одни ради очищения души своей, а другие – ради власти над миром.

Мы снова подходим к тому, чтобы наступить на те же грабли.

Уже почти три года после октября 2005-го газета "Северный Кавказ" (другие СМИ лишь в первые месяц-два после бойни организованно вылили на читателей потоки писем, рассуждений ученых и публицистов, отчетов о «круглых столах», а потом как отрезало; разве что «Газета Юга» время от времени говорит о проблеме) продолжает писать о той же заразе – ваххабитах, распространяющих черную тень ложного ислама в Кабардино-Балкарии. Мы приводим факты того, что ваххабиты вновь внедряются в молодежную среду (теперь уже по заданию своих центров сбрив бороды и переодевшись в «цивильное»), отвлекая внимание людей проблемами, создаваемыми на пустом месте: борьбой за трупы, псевдобогословской болтовней, межкультурными и межнациональными дрязгами. А милицейские сводки все чаще и чаще пестрят взрывами, убийствами милиционеров и простых граждан да найденными новыми и новыми схронами с оружием и взрывчаткой. Обстановка накаляется день ото дня.

И все это время предупреждения газеты о новой опасности в упор не замечаются! Общество не желает видеть сути проблемы. А власти… Прямой реакции нет, но есть опосредованная. Во все времена находятся люди, чующие конъюнктуру, желающие доказать свою глубокую личную преданность новому начальству. Именно такие и высказали открытое недовольство нашими выступлениями. Эти люди то ли не до конца понимают происходящее (что вряд ли), то ли от всей души (в чем мы не сомневаемся) желают, чтобы новая власть сумела как можно скорее привлечь многомиллионные инвестиции в экономику республики. И вправду, какой нормальный бизнесмен станет инвестировать туда, где постоянно гремят взрывы и выстрелы? Пусть гремят как можно тише, без лишней огласки. Поэтому внезапно, безо всякой причины появляются притворно-сочувственные либо гневные читательские отповеди, обвиняющие журналистов «Северного Кавказа» во вмешательстве в дела республики, даже нелюбви к одной из титульных национальностей. Нам пытаются указать наше место – разумеется, на самых задворках – в братской семье народов КБР. Продолжаются и намеки на то, что главный редактор необъективен, поскольку мстит за убитого сына – офицера «Центра-Т» по борьбе с терроризмом.

Недостойный прием.

Буквально на третий день после похорон сына я опубликовал в «Северном Кавказе» статью «Провоцируя джихад, можно попасть в ад». В ней говорилось:
«У меня темнеет в глазах от бессильной ярости, когда я представляю бандитов, убивших моего сына. Но я с сочувствием отношусь к их родителям. Даже к тем, кто, требуя выдачи трупов своих детей, исступленно кричал на площади перед Домом правительства в Нальчике: «Мы вам завтра новый четверг устроим и не на милицию пойдем, а школы станем захватывать!». Потому что знаю – так кричат от бессилия перед происшедшим. Большинство из этих людей не виновато в случившемся, детей у них отобрали враги, пришедшие со своим антиисламом из-за рубежа – Турции, Саудовской Аравии, Пакистана, Англии, – враги со своими наркотическими препаратами и изощренными, подготовленными лучшими психологами лучших спецслужб псевдокораническими проповедями, способными в считанные дни помутить разум нормальных парней, сделать их ненавистниками даже собственных отцов и матерей…»

И далее: «Если государство не желает останавливать провокаторов, то сами кавказцы, а в нашем случае родители погибших с той и с другой стороны, должны взять на себя эти обязанности. Хотя бы по тем законам, на которые любят ссылаться столичные публицисты…»

Местное общество не вняло моему крику. Закрыв глаза и уши, непрерывно повторяло: не может быть, наши не могли убивать наших, это пришлые басаевы все натворили.

Потом эту версию опровергли, не было никаких басаевых ни в Нальчике, ни в его окрестностях. Тогда сплетня перекинулась на правоохранительные органы – они виноваты, они заставили своими пытками и издевательствами взяться гордых мальчиков за оружие. Тем более, гордые мальчики не могли найти работу в насквозь коррумпированной республике, умирали от голода.

Мы попытались разоблачить и эту ложь. Опубликовали составленный специалистами социально-психологический портрет 166 лиц, участвовавших в нападении на силовые структуры 13-14 октября 2005 г. в Нальчике.

«Из них 84 (50,6%) были уничтожены в ходе боевых действий, 50 (30,1%) – арестованы, 32 (19,3%) – объявлены в розыск.

Возраст участников незаконных вооруженных формирований в основном от 20 до 30 лет (87% от общего числа исследуемых). Старше 30 лет – всего 13 %. Две трети (почти 65%) боевиков имели среднее образование, около 15% – среднее специальное, 20% – высшее образование. Только 1,2% – неоконченное среднее. На момент совершения нападения в официальном браке состояли 48,2%, не имели семьи – 51,8%.

По данным ИЦ МВД КБР, из 166 лиц 93 (56,0%) привлекались к административной ответственности, совершив при этом 912 различных правонарушений (в основном за рулем автомобиля), из них 38 (22,9%) – десять и более раз. Располагали транспортными средствами – 97 (58,4%). Административно арестовывались –11 (6,6%).

На различных учетах в медицинских учреждениях МЗ КБР состояло 14 человек. Из них: по поводу заболевания туберкулезом – 1, в связи с имеющимися хроническими психическими заболеваниями – 2, с алкогольной зависимостью – 1, употреблением токсических и наркотических веществ – 10.

Анализ свидетельствует о том, что постоянный доход имели 11,1%, временный доход зафиксирован у 12,3%, нет информации об официальных формах заработка у 76,5%. В то же время 58,4% имели в своем распоряжении автотранспорт. Практически все члены НВФ были обеспечены жильем.

В налоговых органах были зарегистрированы 10 боевиков в качестве предпринимателей. Кроме того, зарегистрировано в качестве предпринимателей либо учредителей предприятий 19 лиц из числа родственников членов НВФ. Согласно предоставленным кредитно-финансовыми учреждениями сведениям, лицевые счета в банках имели 37 лиц из числа участвовавших в нападении и 32 – из числа их родственников и близких».

Эту справку опубликовали и средства массовой информации республики. Но «испорченный телефон» народной молвы по-прежнему вещал: мальчики взяли в руки автоматы из-за отсутствия работы, нечем было кормить семьи. А местные газеты с сотнями предложений самой разнообразной работы взять в руки не пробовали? А как же слова Н.: «Анзорик сам, своими руками выстроил себе дом»? Понимала ли звонившая мне женщина, что безработный, «умирающий от голода» парень не смог бы и сарай построить, не то что целый дом?

Подогреваемые московской «либеральной публицистикой», не умолкали и не умолкают голоса тех, кто продолжает лить грязь на правоохранительные органы. Газета «Северный Кавказ» (№ 45, 2005) уже комментировала анонимное «Заявление группы мусульман Кабардино-Балкарии", где говорилось о сотнях верующих, которые с 2003 года подвергались физическому насилию и оскорблению религиозных чувств: «Их вытаскивали из мечетей, избивали, выбривали кресты на головах. Все это сопровождалось нецензурной бранью в адрес Всевышнего Аллаха и Его посланника Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует)".

«Безымянных авторов "Заявления" ничуть не смущает ими же указанная дата начала репрессий: осень 2003 года, – писала газета. – А ведь летом того года в российских СМИ замелькали сообщения, что в кабардинском городе Баксан чуть ли не месяц провел сам Шамиль Басаев. Эти сообщения стали в один ряд с нападением на Госнаркоконтроль в Нальчике (убиты 5 человек, похищены десятки стволов оружия), судом над группой жителей республики в Пятигорске по обвинению в заговоре с целью насильственного свержения власти в Кабардино-Балкарии и причастности к терактам на территории Ставропольского края, информацией о членах кабардино-балкарских джамаатов, воюющих против федеральных сил в Чечне, выявлением в КБР схронов оружия и людей, связанных с ведущими против российского присутствия на Кавказе вооружённую борьбу формированиями… Авторитеты приходящей в ислам молодёжи получали образование за границей и не скрывали своих контактов с братьями по вере из-за рубежа...

Мусульмане Кабардино-Балкарии, став первым после долгого перерыва поколением, получившим возможность изучать свою религию, попали в тяжелые исторические условия. Сами делая лишь первые шаги в исламе, вынужденные искать пути к жизни «по совести»… они зачастую оказываются «замазанными» «в связях с экстремистами» раньше, чем успевают самостоятельно разобраться, с кем им по пути, а с кем – нет, с чем они согласны и с чем не согласны и как лучше поступать. Ответственные же за поддержание правопорядка – что на местах, что, к сожалению, в Центре – принимать эти обстоятельства во внимание не стали. Предпочли действовать катком.

Однако авторы «Заявления» тоже не стремятся быть объективными. Они пытаются внушить, что «гонения на мусульман» являются по сути целенаправленной политикой уничтожения верующих и религии «безбожной» властью… В конце «Заявления» его составители прямо объясняют читателям причины дозволенности боевых действий против России и её госструктур: «Враждебное нам государство, оккупирующее нашу родину, поставило верующих вне закона, поэтому мы снимаем с себя всякую ответственность перед ним и считаем себя свободными от соблюдения законов этого враждебного государства».

То же самое происходило, когда ваххабиты пытались что-то доказать нам лично, не один раз (до мятежа) посещая редакцию газеты. Свое возмущение они не могли подкрепить ни фамилиями избитых братьев, ни именами тех, кому выбрили кресты на голове. Эмоции, эмоции и только…

Странным было и другое. Как только мы доставали с книжной полки Коран, чтобы процитировать некоторые аяты о доброте, человеческом отношении друг к другу, наши посетители откровенно в один голос восклицали: «Как, вы читаете Коран?!»
Оказывается, наши гости, считая себя самыми «мусульманскими» мусульманами, даже не подозревали об истинном содержании Корана!

Какой же Коран, в таком случае, им читали «подкованные» за рубежом имамы? За какой ислам готовы были эти молодые люди отдать свою жизнь и забрать жизнь другого, не известного им человека: за тот, что говорит о спасении души, помощи ближним, или же за ваххабитский ислам, в котором любому мусульманину, отступившему от единобожия, грозит смерть? («Отступает от единобожия», например, тот, кто посетил могилы предков, работает на государство, состоит в какой-либо партии, просто имеет вопросы к тем или иным религиозным постулатам.) Какие законы они желали установить в Кабардино-Балкарии, беспрестанно твердя об установлении истинного ислама, не разбавленного языческими обычаями? (Под «языческими обычаями» имеется в виду адыгэ хабзэ, глубокий свод народных законов, которым они, уверен, втайне гордились, но ради «Великого Халифата» готовы были растоптать его.) Какими правильными верующими они считали себя, если не делали замечаний своим сестрам, разгуливающим по Нальчику в облегающих джинсах и кофтах с открытым животом, или братьям, использующим свою молодость для присущих этому возрасту развлечений? Что это были за мусульмане, внимавшие в недоброй памяти бывшем кинотеатре «Космос» проповеди имама, кощунственно разлегшегося, как на пляже, посреди молитвенного зала? Что это были за мусульмане, если в святых домах, каковыми считаются мечети, им преподавали уроки восточных боевых искусств, пачками складировали мишени для стрельбы, а потом возили упражняться в стрельбе в лесах под Нальчиком? Если в беседах между собой (которые записывались на видео – для отчета закордонным хозяевам) неистовствовали в желании отрезать голову главе республике и отправить ее в Кремль? Что это за братства такие были, что за «общеукрепляющие» продукты там употреблялись, если после первого же совместного чаепития, как рассказал своему близкому родственнику один из «младомусульман», «всем захотелось летать и прыгать»?

И такие вопросы задавала наша газета. И опять наш голос проваливался в пустоту.

На каком еще языке разговаривать, если тебя не желают слышать?

Быть может, ошибаюсь, преувеличиваю опасность? Нет. Анализируя поведение многих своих знакомых, вдумываясь, наконец, в слова той женщины, звонок которой стал последней каплей, побудившей меня высказаться, я вновь и вновь прихожу к единственному выводу. Местное общество не пожелало понять истоки случившейся трагедии и адекватно отреагировать на нее, оно загоняет болезнь вглубь, пытаясь убедить себя, что решить проблему можно мирно, по-домашнему, по-родственному; время, как думается до сих пор многим, вылечит рану, брат разберется с братом. Но практически ежедневные убийства милиционеров, военных, мирных жителей, взрывы, обстрелы еще и еще раз доказывают обратное. Для ваххабита мать, отец, брат – только те, кто беспрекословно разделяют устав его отряда – джамаата, в противном случае они – «женщины, которые меня родили», «неверные», «лицемеры» (так они называют мусульманина, скрывающего свое неверие).

После недолгого испуга ваххабиты вновь поднимают голову, и вновь дурманом покрываются взгляды «умных и красивых анзориков». И цель их никуда не делась – накрыть Кавказ черным крылом абсолютного, беспримесного зла, рядящегося в личины исламской религии.

Зачем нам это, кавказцы? Россия никогда не станет Саудовской Аравией, Пакистаном, даже Алжиром. Кавказу никогда не быть вне России, ибо даже Чечня сегодня неустанно повторяет о том, что не мыслит себя вне России!

Культурное пространство не может быть пустым. Если нечто уходит – другое нечто тут же приходит. Голословная опора на «законы предков» хороша в дружеском застолье. Стоит же немного поднять голову и расширить обзор, как мы увидим столкновение сил глобального масштаба, в котором кавказские народы всегда были разменной монетой. Когда речь идет о столкновении цивилизаций, ни один малый народ не может отсидеться за этнокультурным забором. История наших предков просто кричит об этом на каждом шагу.

Нет никакой «кавказской» или «горской» цивилизации, которая способна противопоставить себя глобальным игрокам. Говорить следует прямо: если не желаем быть самобытным звеном в пространстве великого русского мира, сочувствуем демографическому и культурному вытеснению всего русского и европейского – будет на нашу голову радикальный ислам. Или одно, или другое. Первый выбор продолжит поддерживать нашу национальную и культурную идентичность. Второй – раздавит ее «Великим Халифатом», в котором нет места дагестанцам, чеченцам, кабардинцам, балкарцам, черкесам, адыгейцам, их сохраненным поколениями народным законам и обычаям, а есть место только мусульманам, которые без рассуждения принимают ислам в чистом виде. Ваххабитские доктрины не позволяют существовать ничему иному. Кто упорствует в отстаивании народных обычаев – тому смерть, ибо он хуже христиан и иудеев, его нужно уничтожать в первую очередь, а имущество отдавать в ваххабитские братства. ЭТОГО мы хотим? Ради ЭТОГО ничего не видим и ничего не слышим?

«Все виноваты!» – слова плачущей женщины не выходят из головы. Но почему же мы не хотим признать эту вину, начать избавляться от нее? Помните пронзительный сюжет, прошедший по центральным телеканалам пару лет назад? Дагестанец, отец непримиримого ваххабита Раппани Халилова, проклял сына, глядя прямо в телекамеру. Страшную цену пришлось заплатить горцу за выбор в пользу добра и правды. Уверен, что при взгляде на этого старика дрогнуло сердце у каждого.

Но много ли еще таких сюжетов, таких отцов или братьев, отрекающихся от бандитов, мы увидели потом? Ни одного! И немедленно возникает реакция: можно ли считать это круговой порукой, и что с ней в этом случае делать? Не следует ли обществу в полной мере обрушить свой гнев на преступников, используя не только государственные законы, но, в особых случаях, и законы народные, созданные в течение веков и оберегаемые до сих пор? Однако…

На днях расстроенная сотрудница нашей газеты рассказала о соседке, которая накануне вечером рыдала у нее на кухне. «Людочка, – спрашивала она, – неужели я такая плохая, что сын имеет право называть меня презренной грешницей?»

– От неожиданности я потеряла дар речи, – продолжила коллега. – Соседка – замечательная женщина, скромная, работящая, всю жизнь отдала троим детям, одна, без мужа вырастила их, дала всем образование. На таких молиться должны дети, на руках носить… Мы знали, что старший сын нигде не работает, живет на ее иждивении, однако даже не догадывались, что он категорически отказывается работать, утверждая, что «неверные» не позволят ему молиться на рабочем месте пять раз в день.

«Теперь он требует, чтобы и я молилась, все свои грехи отмолила. Я не знаю, что это за грехи такие, но, может быть, он в чем-то прав?» – растерянно спрашивала несчастная мать.

…В дудаевские времена в Хасавюртовском районе Дагестана бандиты похитили и увезли в Чечню пятерых дагестанских милиционеров. Участь несчастных практически была решена – их ждала мучительная смерть. Так вот, как рассказывают, глава района, выявив участников «акции», собрал их близких родственников, привез на границу с Чечней и, выстроив в одну длинную шеренгу, сообщил бандитам: если через такое-то время милиционеры не будут возвращены, все ваши родственники будут расстреляны, и вина за это ляжет на вас. Милиционеров немедленно возвратили – жестоко избитых, но живых.

А в те дни, когда дождь еще не смыл кровь на улицах Нальчика, в селениях Зольского района прошли народные сходы, на которых попытались возродить атмосферу древней хасы. Цитируем заявление (возмущенное!) центра “Мемориал”, составленное с подачи покойной ныне журналистки А. Политковской.

«Повестка дня всех собраний одинакова: “Осуждение террористических актов в г. Нальчике 13 октября 2005 года”. Решения – чрезвычайно схожи. В каждом из решений речь идет о депортации:
«…– выселять из республики посемейно всех, кто имеет отношение к ваххабизму (село Этоко);
– после завершения оперативно-следственных мероприятий выселить всех членов экстремистского, ваххабитского движения и их семей, проживающих в поселке Залукокоаже;
– просить президента и правительство республики о выселении приверженцев ваххабизма с семьями из поселка (собрание работников Зольского почтамта).
– установить режим работы поселковой мечети один раз в неделю для совершения пятничной молитвы на один час. Запретить все проявления ваххабитского толка: ношение чуждой нам одежды, бороды, отправление ваххабитских обрядов (поселок Залукокоаже)».

«Под подобными решениями, – продолжают возмущаться «правозащитники», – не только призывающими, но и требующими от должностных лиц приступить к нарушению законодательства России, стоят подписи глав местных администраций. Ни районный прокурор, ни начальники РОВД и райотдела ФСБ ни словом не возражали против этого. Они были не просто участниками, но организаторами этой вакханалии беззакония».

(Логика этой публики не меняется. То, что бандиты убивали людей на улицах Нальчика, – это, оказывается, не вакханалия, не вопиющее нарушение всех мыслимых законов, а вот попытка общества как-то отреагировать на злодеяние – просто дикость какая-то для «защитников права». Это же надо – так злонамеренно путать ложь с правдой, право с бесправием!)

А может, не вакханалия это была? И не беззаконие управляло оскорбленными людьми, а как раз закон, созданный и оберегаемый кабардинцами в течение многих веков. Ради своего спасения народ обратился к забытой традиции предков: семья преступника должна была покинуть родные места, чтобы не усугублять зло и обезопасить себя (и общество!) от кровной мести. И другой народный закон можно было вспомнить: тела преступников хоронить за оградой кладбища, что покрывало позором весь род.

Однако, после долгих размышлений, от этого аргумента мне пришлось отказаться. Я мысленно представил, что в той шеренге родственников, выстроенной перед похитителями хасавюртовских милиционеров, оказалась соседка нашей сотрудницы…

Да, в тот раз обошлось, милиционеров вернули, пять кормильцев сохранили, десяток детей не стали сиротами, работники милиции не начали массово подавать в отставку. Выходит, хорошо, что «законы военного времени» возобладали над государственными?

А если бы не обошлось? Если бы соседка нашей сотрудницы оказалась в числе тех, зольских, семей, которых требовали выселить «за пределы населенных пунктов»? Куда пошли бы изгнанники – в соседние Прохладненский или Майский районы, или в Пятигорск, или на Колыму? Если они поддерживали ваххабитов, то, значит, «черный ислам» мы с вами просто перенесли бы в Прохладный,Майский, Пятигорск, на Колыму? А если не поддерживали?

Нет, не с этого надо начинать. И законы, созданные сидящими в далекой Москве депутатами, и, тем более, неписаные народные законы действуют там, где имеется сильное своей сплоченностью, чистой моралью общество. Общество, которое уважает государство и сотрудничает с ним.

Однако мы слишком пропитались за последние пятнадцать лет недоверием к государственной власти, которая на многих этажах повязана круговой порукой и смыкается с криминалом. В этих условиях террорист, лжеимам и государственный чиновник – враги только на словах. На самом деле они друг без друга жить не могут.

Мы не склонны верить приходящей в газету «Северный Кавказ» информации о том, что несколько трупов боевиков, убранных с улиц Нальчика, были тайно проданы родственникам. Однако, положа руку на сердце, разве это не соответствовало бы духу нынешнего времени: доллар вместо чести, рубль вместо совести? Какие там законы о терроризме, когда живыми деньгами машут перед носом, как куском мяса перед дворняжкой?

Не потому ли отмалчивается наше общество, что понимает горькую истину: сила этих террористов прежде всего в слабости государства, пронизанного незримыми нитями тотальной коррупции. Почему государство с огромным числом депутатов, чиновников, военных и правоохранителей (в несколько раз большим, чем в СССР) не может справиться с горсткой невменяемых «бородачей»? Да потому, что мы с вами с детской наивностью поддержали переход от «тоталитарного и антинародного режима» к счастливому, всенародному празднику дикого рынка. А теперь пожинаем страшные последствия этого. Ведь рынок выступает только за свободу обогащения и старается, в лучшем случае, не замечать, а в худшем – подвергать насмешкам и остракизму такие понятия, как честь и совесть.

Вспомните, какие почести мы оказываем попсовым певцам Кате Лель, Сати Казановой и Диме Билану только потому, что мелькают они в телевизоре, открывая рот по всякому поводу. А теперь задайтесь другим вопросом: много ли уважения мы проявили и проявляем к воинам-афганцам или добровольцам, рисковавшим своими жизнями в соседней Абхазии? Назвали именами погибших улицы, площади, школы, обеспечили живых квартирами, прочими благами? А ведь именно такие и им подобные люди (а не эстрадные пустышки) могли бы явиться нравственной опорой общества. Кстати, эти ребята, также обиженные невниманием общества и властей, в основе своей не поддержали бандитский мятеж в Нальчике (о чем почему-то предпочитают умалчивать).

Вспомните, как мы соглашались со средствами массовой информации, которые в течение десятилетия проклятой миллионами перестройки постоянно, ежедневно, ежечасно внушали обществу, что правоохранительные органы коррумпированы, ведут себя хуже бандитов. И это было правдой, только обильно перемешанной с ложью. Правдой, потому что в правоохранительных органах сидели и продолжают сидеть взяточники и пособники террористов. Ложью, потому что большая часть работников силовых структур живет и работает честно, десятки лет прозябая с семьями в бараках и в наемных квартирах, рискуя жизнями ради несчастных трех-пяти тысяч рублей в месяц.

Правду общество принимало без возражений, а с ложью столкнулось 13 октября 2005 года. Но, придя на похороны погибших милиционеров, ничуть не ужаснулось, увидев нищету в большинстве их домов.

Местная хроника сегодня редко выходит за рамки разговоров об экономике. Мы ежедневно слышим об инвестициях, договорах о намерении строительства заводов, фабрик, планах расширения рабочих мест и т. д. Это замечательно, это нужно делать. Безработица – питательная среда для распространения терроризма.

Однако, по большому счету, не надуманная ли эта проблема? Откройте, повторяю, газеты, где сотни предложений работы: «требуются», «требуются»… А приусадебные участки в 20-30 соток при каждом сельском доме – на них почему не работать? Или это не заработок? Или выращивать овощи и фрукты – занятие, не достойное мусульманина?

Повторюсь, но в 90-е, чтобы спастись от всеобщей разрухи, брошенный на произвол судьбы человек стал искать способы выживания. Кто хотел, тот нашел. Не чураясь тяжелой, «не престижной» в глазах соседей работой, занимался «челночным» извозом, терял здоровье, торгуя или таская на тележках или горбу грузы на рынках в дождь, снег и под палящими лучами солнца.

А кто не желал этого, тот оставался «безработным», озлобляясь с каждым днем при виде новых особняков и заполняющих улицы иномарок. И с готовностью шел к тем, кто вел речи о коррупции, беспределе милиции, начинал «по-братски» помогать материально, требуя только одного – веры в чистый ислам, который уничтожит неравенство, выведет из бедности истинно верующих. Вспомните рассказ нашей сотрудницы.

Листая, на правах потерпевшего, сотни томов уголовного дела по нападению на Нальчик, читая протоколы допросов обвиняемых, я почти нигде не находил слова «работа». Не находил ни единого слова и в защиту той самой «чистой» религии, во имя которой они попытались утопить Нальчик в крови. Одно и то же: «Власти преследовали… милиция оскорбляла… утром пришел товарищ, сказал: пошли бить ментов, – и мы пошли…»

Какая тут безработица, питающая терроризм, и, тем более, при чем тут оскорбленная совесть, защита чести? Тупая бандитская психология! Используемая теми, кто рвется к власти, а значит, пользуясь современными «понятиями», – к деньгам, дающим свободу и вседозволенность.

Террористы, готовясь пролить кровь, кивали на коррумпированность прежней власти. Но власть сменилась уже как три года, а они почему-то не останавливаются, наоборот, еще «целеустремленнее» продолжают проливать кровь.

Нет, одними разговорами об экономике, да еще рыночной, не возродить республику…

Мы цитировали в начале статьи, что Арсен Каноков произнес слова о необходимости «диагностировать и лечить проблему». Между тем, диагноз давно известен, и содержится он не только в документах правоохранительных органов. У кабардинцев есть такая поговорка: «Сосед всегда знает, сколько гусей в твоем сарае». Так что никого не должно удивить мое утверждение: в каждом втором кабардинском и балкарском доме без ошибки могут указать на тех, кто входит в экстремистские ваххабитские братства, где они собираются, где прячут оружие. Такая вот диагностика…

Только помочь в лечении никто не хочет. Потому что дикий рынок не предполагает доверия друг к другу, здесь властвуют деньги и зависть. Как в тюрьме: умри сначала ты, а потом я подумаю.

Общество подвергает себя опасности, если становится зрителем, отстраненно наблюдая битву единственного своего защитника – правоохранительных органов – с тяжелой инфекцией ваххабизма. Общество обречено, если не вспомнит, что рынок, борьба за выживание не отменяют такие понятия, как долг, совесть и честь.

Это не голословные понятия и не громкие слова. Долг – сохранить здоровой семью, родственников, односельчан, наконец, сам народ. Совесть и честь – чтобы потомки наши не опускали глаза, если кто-то посмеет обвинить их предков в безволии и безответственности.

Рынок уже не отменить. Однако ликвидировать ваххабитскую чуму мы будем вынуждены, это вопрос выживания. Как? Я не сидел бы в Нальчике, если бы знал, как это сделать. Но, на мой взгляд, одно из направлений – возрождение человеческой морали.

Церковь, к величайшему сожалению, пока занимается чем угодно, но только не возвращением людей в лоно морали. Молодые люди, принявшие ваххабитскую идеологию, надо признать, в чем-то правы, обращая свое недовольство на религиозных деятелей: поверхностное знание Корана, лицемерие служителей, которые не чураются подношений от своей паствы, выставляют напоказ свои особняки, иномарки… О морали, душе нельзя говорить, если сам кривишь душой. В таком случае Слово Божье просто не доходит до сердца человека, который нуждается в утешении, поддержке. На мой взгляд, необходимы серьезные изменения в недрах традиционной мечети, кадровые перемены в составе богословов – не столько возрастные, сколько качественные. В мечети должны прийти люди, знающие не только две-три запылившиеся догмы, но специалисты-богословы, настоящие психологи, умеющие думать и сопереживать.

Вот тогда нормальная, традиционная мечеть станет наполняться не только стариками, глаза которых уже смотрят вдаль, но и молодыми людьми, которые нуждаются, очень нуждаются именно сегодня – в мире, где человек предоставлен сам себе, – в духовной поддержке. Хладнокровный, думающий только о своем кармане «духовник» отторгает людей от религии, ломает душу, а не возносит ее.

Разумеется, должно помочь в этом важнейшем деле обращение к нашим истокам и к нашему советскому прошлому – хорошее, доброе, героическое, слава Богу, до конца не забыто, живы миллионы свидетелей этого, стоят дома и заводы, построенные нашими отцами. Только делать это следует с умом и огромной ответственностью.

Сегодня издаются десятки научных и художественных трудов по истории Кабардино-Балкарии. Как серьезных, так и написанных дилетантами. Число последних растет катастрофическими темпами, в результате чего делаются попытки неадекватно возвысить безвестных прежде героев, участвовавших в неведомых прежде событиях И во множестве странных трудов противопоставляются две силы: благородный Кавказ – и агрессивная Россия. Для чего все это? Зачем одной рукой писать: «Где бы мы, такие красивые, теперь были, если бы нас не подавляла Россия…», – а другой – приветствовать переименование улицы человека Земли Юрия Гагарина в Нальчике (у биржевиков и культурологов это называется «игрой на понижение») в улицу древнего князя, который назван героем только за то, что подписал с Россией договор о вечной дружбе?

Не патриотизм рождается из подобного рода деяний, а мелкий шовинизм, чреватый крупными неприятностями. Ваххабизмом, например. Который, между прочим, активно использует в своей «миссионерской деятельности» прежде всего мнимый патриотизм...

История не знает сослагательного наклонения. Споры о прошлом, тем более давнем прошлом, всегда исходят из реальных целей и выгод сегодняшнего дня. Каковы эти цели и выгоды? Прежде всего битва за неокрепшие умы, поскольку образованного в советские времена человека на мякине не проведешь. Вот и воспроизводится перед молодежью заунывная песня о том, что «земли наших предков были отобраны, кровь на них лилась рекой, русские изгоняли, сжигали нас миллионами…» Из сложной объемной картины вырваны локальные факты так, как это нужно «историку». Разве такой подход приближает нас к правде?

Наши предки сами выбрали свое будущее. Да, пришлось подчинится сильному. Чтобы спастись от такого же сильного. Чтобы, оценив свое положение, верой и правдой служить сильному себе же во благо – сражаться за свое же государство, Россию, получать награды, генеральские звания, дворянские титулы.

Про советский период и говорить нечего. Сколько городов появилось там, где расстилалась голая степь! Сколько заводов, фабрик, комбинатов, сколько ученых, врачей, учителей, кукурузоводов, животноводов, известных на всю страну! В учебниках это деликатно называлось «переходом от феодализма к социализму». Но какой это был фантастический переход!

Сейчас у адыгов появилась возможность общаться с зарубежными соотечественниками, оценить их жизнь и быт, увидеть, с каким великим трудом они сохраняют на чужбине свой язык, культуру. А в паспортах у них что написано? Арабы, турки, кто угодно, но не адыги. Это только на карте России написано: Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Адыгея. ГОСУДАРСТВА! Этого мало? Почему это раздражает ура-патриотов, косвенно помогающих ваххабитам в Кабардино-Балкарии?

Снова вернусь к процитированному высказыванию А. Канокова. В голосе президента появилась тревога. Немало времени понадобилось, чтобы человек осознал, наконец, приближающуюся опасность. Это уже хорошо. Может быть, время еще не упущено.

Однако ни в одиночку, ни при поддержке местных депутатов, которых президент призывает идти в народ (хотя, вроде бы, из народа они вышли, наши депутаты, народом избирались и с народом обязаны постоянно общаться, знать, «сколько гусей у соседа»), ни даже с помощью многотысячного силового аппарата А. Канокову с этим злом не справиться. ВСЕ ОБЩЕСТВО должно очнуться, внять предупреждениям и начать тяжелый процесс самоочищения. А иначе…

А иначе дело плохо, уважаемые. Отвернувшись от реально происходящего, все больше забывая о былой сплоченности своего рода, живя по чуждому до недавних пор для кабардинцев принципу «моя сакля с краю», мы сильно рискуем. В таком состоянии ума нам не дождаться, пока «черный ислам» сам исчезнет из нашей жизни. Наоборот, он скорее перемелет нас между зубами со всей нашей кавказской гордостью. И поздно будет удивляться, если скоро нас опять разбудят, а потом уже не дадут заснуть. «Славные, трудолюбивые и умные «анзорики» с соседнего двора.

Посмотрите на детей, бегающих за вашим окном. А потом – в зеркало.

Источник